Лососёвая путина 2026 года стала неприятным сюрпризом для всех — рыбаков, учёных, чиновников и, главное, покупателей. В Росрыболовстве её итоги назвали худшим результатом за пятнадцать лет. Однако, как отмечает член Правления РСПП Герман Зверев, использовать столь короткий статистический ряд для серьёзных выводов — неверно. Сопоставимые показатели вылова Минрыбхоз СССР фиксировал почти тридцать лет — с 1958 по 1988 год. То, что сегодня вызывает панику, когда-то было нормой.
Чтобы понять, случайная это флуктуация или начало нового периода низкой биомассы, нужно оглянуться на вековую историю дальневосточного лососёвого промысла.
Японская полуколония и рождение отрасли
Промышленный промысел тихоокеанских лососей на Дальнем Востоке начался в конце XIX века — и с самого начала оказался под контролем японского капитала. К 1920-м годам ситуация стала критической: японские рыбопромышленники фактически превратили камчатский промысел в свою полуколонию. Они владели 32 консервными заводами, 74 рыбообрабатывающими базами, 5 холодильниками и 42 рефрижераторами. Общий улов японцев в советских водах достигал 100 тысяч тонн в год и превышал улов советских рыбаков.
Экономическая несправедливость была вопиющей. Арендная плата за промысел в российских водах составляла 10 копеек за 16 килограммов выловленной рыбы, тогда как стоимость 400-граммовой банки консервов достигала 18 рублей. Природная рента, получаемая государством, составляла всего 0,02%. Неудивительно, что современники считали русско-японскую войну 1904 года следствием стремления Японии сохранить захваченные рыбные промыслы.
Советский прорыв: от АКО до полного суверенитета
Перелом наступил в 1929 году, когда было создано Акционерное Камчатское общество (АКО). За шестнадцать лет оно вышло на уровень 14% всесоюзной добычи рыбы и 27% производства консервов. В 1930-е годы на Камчатке и Сахалине развернулось масштабное строительство рыбоконсервных заводов, а лов ставными неводами стал основой технологического уклада на десятилетия вперёд.
Окончательный удар по японскому господству нанёс Иосиф Сталин. Спустя всего десять дней после капитуляции Японии он направил на Дальний Восток своего заместителя Анастаса Микояна. В шифротелеграмме от 22 сентября 1945 года Сталин с раздражением писал: «Мы послали тебя на Дальний Восток не для того, чтобы ты набрал воды в рот и не делал никаких сообщений в Москву». Результатом командировки стало полное установление национального суверенитета над лососёвым промыслом. К началу 1950-х на Камчатке действовали 40 рыбокомбинатов, 45 рыбоконсервных заводов со 130 линиями и 60 рыбозаводов.
«Дрифтерная катастрофа» и её последствия
Однако уже в середине 1950-х годов над отраслью нависла новая угроза. Япония начала крупномасштабный дрифтерный промысел — лов лососей в открытом море с помощью многокилометровых плавных сетей. В 1955 году японские дрифтеры выставили 100–120 тысяч сетей общей длиной 10–12 километров, которые сплывали по течению навстречу движению лососей. Камчатские руководители предупреждали Москву: «Вылов японцами 400 тыс. ц лососей в 1954 г. и 1 350 тыс. ц в 1955 г. сверх того количества, которое было добыто советскими предприятиями, уже нанёс лососёвому хозяйству Камчатки трудно поправимый ущерб».
Их тревога не была услышана — высокие геополитические расчёты возобладали. Результат оказался катастрофическим. В 1958 году вылов лососей на западном побережье Камчатки сократился в 100 раз. Были законсервированы 23 рыбокомбината, 25 рыбоконсервных заводов, 36 береговых баз. С карты Камчатки исчезли 48 населённых пунктов.
Возвращение к норме
Период с 1958 по 1972 год стал временем исторического минимума уловов. Лишь после введения в 1977 году 200-мильной экономической зоны и вытеснения японцев из советских вод запасы начали восстанавливаться. В «золотые» 70–80-е годы отрасль достигла расцвета: в каждом береговом посёлке работали рыболовецкий колхоз и рыбокомбинат, продукция глубокой переработки составляла 70% от добытого сырца.
Однако с начала 1990-х отрасль вновь столкнулась с системным кризисом. Хаотичное регулирование, организованное браконьерство и нашествие импортного норвежского лосося радикально изменили рынок. За двадцать лет импорт атлантического лосося в Россию вырос в 215 раз — с 5,7 тысячи тонн в 1996 году до 215,1 тысячи тонн в 2013-м.
Что дальше?
Сегодня отрасль стоит перед новым вызовом. Провальная путина 2026 года усугубляется крайне неудачной схемой перезаключения договоров пользования рыболовными участками, которая, по мнению экспертов, неизбежно приведёт к «обнажению» десятков участков и возрождению браконьерства.
«При существующем подходе к организации лососёвого хозяйства в ближайшие годы велика вероятность краха численности тихоокеанских лососей», — предупреждали авторы монографии «Основы рыбохозяйственной политики России» ещё в 2007 году. Этот прогноз, к сожалению, может оказаться пророческим.
Герман Зверев подчёркивает: история лососёвого промысла — это история технологических укладов, и всякий раз, когда государство регулирует отрасль исключительно с помощью «бухгалтерской оптики», происходит примитивизация технологического уровня и разрыв социального пространства в прибрежных районах. Начавшееся в 2026 году перезаключение договоров пользования участками неизбежно приведёт к неблагоприятным экономическим, социальным и природоохранным последствиям — прежде всего, на Камчатке.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
