На днях появилась информация о том, что председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин поручил доложить о результатах проверки по факту безвестного исчезновения жительницы Южно‑Сахалинска. По данным ведомства, женщина перестала выходить на связь с родственниками в апреле 1997 года. До сих пор её местонахождение остаётся неизвестным.
Речь идет о жительнице Южно-Сахалинска, на тот момент 35-летней Марине Смирновой, яркой красивой женщине, у которой на первый взгляд, жизнь удалась: семья, любящий муж, двое детей. Незадолго до исчезновения семья приобрела богатый двухэтажный дом с гаражом. Марина, получившая образование учителя иностранного языка, работала в те годы в российско-американской компании переводчиком. Трудилась вахтами. Вернулась в город, на вокзале встречал муж с детьми, которых высадили возле школы, приехали домой, супруг отправился по делам, Марина осталась. Всё — живой женщину никто больше не видел. Как сквозь землю провалилась: поиски не принесли не единой зацепки.
Корреспондент «АиФ-Сахалин» нашел дочь пропавшей женщины, чтобы узнать подробности этой странной истории. Сразу отметим, всё изложенное — версия событий девушки и не является позицией редакции.
За фасадом — скандалы, упреки
Мира Мач почти 30 лет верила, что её мама тогда просто ушла из дома. Ей шел 16-ый год, брату исполнилось 8 лет.
«У отца спрашивали, где мама. Он подавал ее исчезновение так, как будто она нас бросила», — говорит Мира.
Только в августе этого года женщина узнала другую версию — и теперь добивается, чтобы историю её семьи наконец-то услышали в СК.
Марина пропала 7 апреля 1997 года. В тот день отец с детьми встречали её с поезда на южно-сахалинском вокзале.
«Первая странность — утром 7 апреля, когда мы маму встретили и ехали домой, нас с братом высадили у закрытой гимназии. Я замерзла и никак не могла понять: зачем нас привезли так рано? Сейчас я не могу избавиться от мысли: отец просто хотел, чтобы нас не было дома», — рассказывает Мира.
Незадолго до этого трагического события Марина уезжала в Тымовский район, где семья жила до покупки дома в Южно-Сахалинске. Она оформляла документы для переезда в Америку. К тому времени у неё был план: развестись с мужем и уехать с новым избранником, американцем-коллегой Кристофером Коллинзом, который работал шеф-поваром в компании.
«Она мне показала обручальное колечко с бриллиантиком: „Вот, мне Кристофер сделал предложение, папе только не говори“. А еще я узнала, что мама каким-то образом пыталась развестись с отцом без его участия», — вспоминает Мира.
По словам дочери, семейная жизнь Марины только с виду казалась благополучной. За фасадом — постоянные скандалы, упрёки.
«Когда мы еще жили в Тымовском в пятиэтажке, мама всегда отправляла нас с братом к соседям, если отец устраивал дома разборки. Если говорить про физическое насилие, то больше всех в семье страдала я. Он меня бил: бывало, даже шлангом. Брата подавлял психологически: никогда не называл по имени, использовал унизительные женские клички», — говорит Мира.
«Он не собирался ее искать»
Еще одна странность в этой истории — о пропаже заявили не сразу. По словам Миры, отец подал в розыск только 10 апреля — и только после того, как подруги Марины приехали к нему домой и настояли на этом.
«Он не собирался вообще её искать. Если бы не девочки, неизвестно, сколько бы он ждал», — уверена девушка.
Дальше, по её словам, уже 20 апреля появилось постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
«То есть через десять дней. На основании того, что тут нет никакого криминала», — говорит Мира.
Сам дом, где жила семья — двухэтажное здание: второй этаж жилой, а на первом — гараж и помещение под будущую кухню-гостиную. Именно туда, как предполагает Мира, отец позвал мать в то утро.
«Дома остались её чемодан, дамская сумочка с пустым кошельком и новые сапоги. А старых сапог нет. Я тогда подумала: может, она вышла в магазин, сейчас придёт. Но куда она могла пойти в плохой растоптанной обуви? Сейчас я понимаю: он её позвал в гараж, что-то подержать, подать. Она надела старые сапоги, спустилась к нему. И там могло произойти страшное», — предполагает Мира.
«Я не хотела верить»
«Почему я вдруг, спустя столько лет, пытаюсь вести собственное расследование, чего-то добиваюсь, ищу документы? Все началось с нейросетей. 17 января этого года я сгенерировала фото, как мама могла бы выглядеть сегодня. Потом написала книгу, затем вторую. Я рассказывала о них в соцсетях, и на меня вышли мамины подруги: все эти годы, как выяснилось, они тоже мучились, тоже думали: в этом деле что-то не так. В августе мы встретились и восстановили события апреля 1997 года. Мне понадобилось около трех дней, чтобы это осознать: сначала я не хотела верить, что мой отец мог сделать такое. Но факты складывались в одну картину».
Через несколько дней после исчезновения подруги Марины приехали к отцу домой.
«Они мне это и рассказали. Он вышел, ни один мускул на лице не дрогнул. Подруга мамы спрашивает: „Андрей, а где Марина?“ Он говорит: „А её нет“. Она: „Ну ладно, мы тогда назад“. Он: „Да нет, заходите, может, она ещё вернётся“. Вот тогда подруги и узнали, что Марина пропала еще два дня назад, он как будто ничего не произошло, и его еще пришлось убеждать объявить жену в розыск».
Потом, по словам подруг, отец сам предложил показать первый этаж: «А пойдёмте, я вам покажу, у нас здесь будет кухня».
Женщины удивились: жена пропала, а он про кухню... Но пошли. Они увидели бетонную коробку, в ней стояла машина, а под машиной было темное пятно свежего бетона, как будто недавно кто-то что-то заливал.
«Я хочу похоронить маму по-человечески»
Все эти годы Мира не подозревала отца: «Когда кто-то пытался мне сказать на эту тему, я говорила: да вы что, это не отец».
«Как только я поговорила с подругами, отправилась в СК. Была доследственная проверка, в рамках которой отец прошёл полиграф. Специалисты сказали, что на вопросы о том, видел ли он маму без признаков жизни и участвовал ли в лишении ее жизни, реакции выходили далеко за пределы нормы. Но в постановлении сказано только, что полиграф не является доказательством».
После этого, по её словам, отец закрыл перед ней дверь.
«Он сказал: „Я тебя знать не знаю, кто такая“».
16 октября она получила постановление об отказе в возбуждении уголовного дела — по истечении давности. Сейчас Мира обжалует это решение в суде. Она также обратилась к Александру Бастрыкину.
«Есть свидетели, которые видели пятно, следователь, который вел дело в те годы, что видел ровные залитые полы. Человек не покидал остров, никуда не уезжал. Мама приехала с вахты, она собиралась отдохнуть, когда попала домой. Куда она вдруг могла уйти?» — говорит она.
Дом продали ещё двадцать лет назад. Новую владелицу, по словам Миры, следователи просили разрешить георадарное исследование (вскрытие полов), но она отказалась.
«Там мог быть корыстный мотив. Отец боялся остаться ни с чем после развода — без семьи и без дома, всё было оформлено на маму. Я просто хочу знать правду и маму похоронить по-человечески. Дайте мне эту возможность, мне больше ничего не надо», — заключает Мира.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
